21.12.2015

Эстетика Древней Греции

Впервые понятие ощущение мира, который реализуется в чувствах появляется в греческом термине "ейсетикос". Одним из первых философов, который попытался использовать чувства для осмысления эстетических явлений, был Пифагор (VI в. До н.э.). В процессе поисков первопричины бытия он предположил, что в основе мира лежит определенная абстракция - число, которое в дальнейшем в различных комбинациях создает конструкцию природного и человеческого бытия. Порядок мира, обусловлен "музыкально-числовым космосом", создавал гармонию жизни, в том числе и в искусстве. Числовая гармония пифагорейцев, что отождествляла совершенство и красоту, стала первой эстетической теорией античности. Среди видов искусства высшим носителем гармонии провозглашалась музыка, которая является носителем душевного равновесия, стимулирует душевное спокойствие.

Геометрически-математическое соотношение пропорций в древнегреческой науке сформулировало принцип красоты и совершенства в виде "золотого сечения" - соотношение пропорций, при котором целое так же соотносится со своей большей частью по соотношению: 5: 8 = 8: 13 = 13: 21 = 21: 34. Подобные пропорции заложены в основу одной и из величайших сооружений древней Греции - храм Парфенон. Греки считали, что человек имеет врожденные возможности чувствовать пропорции и гармонии.

С V в . до н.э. на смену чувственно-созерцательного понятия совершенного, прекрасного, приходит интерес к человеку, который способен увидеть красоту в природе и на этой основе развивать мир и самого себя. Очеловечивание прекрасного нашло яркое отражение во взглядах философа Сократа. По мнению философа прекрасное по сути совпадает с целесообразным, с тем, что имеет смысл и этим содержанием касается разнообразных проявлений человеческого бытия. Пытаясь раскрыть связь между этическим и эстетическим, Сократ вводит понятие калокагатия - сочетание древнегреческих слов прекрасный и добрый (совершенный в плане морали). Это понятие древнегреческой эстетики определяло основное условие красоты индивида - гармонию внешнего и внутреннего.

20.12.2015

Психологические механизмы культуры

Человечество за тысячелетия прошло множество этапов, каждый из которых открывал в человеке все новые и новые грани. Говорят, из животного мира человек пришел тихо и незаметно. Сотни столетий минуло, прежде чем сформировалась физическая и психическая конституция человека, причем на формирование психики потребовалось гораздо больше времени. Важнейшие психические изменения проходили не только в доисторические времена, но и на протяжении уже известной и захронографированной истории. Эти изменения во многом обуславливали специфику культуры той или иной эпохи. Развитие человеческой психики вело за собой трансформацию культуры, а она, в свою очередь, провоцировала дальнейшие изменения психики. Предметы, хранящиеся в музеях, дошедшие до нас сквозь столетия, изъятые из контекста, мало что могут рассказать о себе и тем более не могут вскрыть причины формирования данного типа культуры. И только тогда, когда культура становится объектом междисциплинарного исследования, становится возможной ее реконструкция, которая может дать нам понимание закономерностей цивилизационного процесса. Поэтому мы можем разобраться в особенностях культур давно ушедших веков только в том случае, если поймем специфику психологии этих культур.

Психические процессы: мышление, память, восприятие и другие, — составляют ядро человеческой деятельности. Недаром характеристика человека как вида: homo sapiens, человек разумный, — на первое место ставит интеллектуальные способности человека, которые и позволили ему создать для своего личного пользования вторую природу — культуру, что для животного было в принципе невозможно. Но для того, чтобы культура могла зародиться и эволюционизировать, человеческому существу необходимо было наличие особых психических свойств, состояний и процессов, отличающих его от животного. Правильнее даже сказать, следующий уровень развития психики по сравнению с животными.

"... Надо обновить идею эллинизма, так как мы пользуемся ложными общими данными... Я наконец понял, что говорил Шопенгауэр об университетской философии. В этой среде неприемлема никакая радикальная истина, в ней не может зародиться никакая революционная мысль. Мы сбросим с себя это иго... Мы образуем тогда новую греческую академию... Мы будем там учителями друг друга... Будем работать и услаждать друг другу жизнь и только таким образом мы сможем создать общество... Разве мы не в силах создать новую форму Академии?.. Надо окутать музыку духом Средиземного моря, а также и наши вкусы, наши желания..."
(Фридрих Ницше; цит. за: Галеви Д. "Жизнь Фридриха Ницше", Рига, 1991, с.57-58, 65, 71-72, 228).