Фридрих Ницше: Надо обновить идею эллинизма

"... Надо обновить идею эллинизма, так как мы пользуемся ложными общими данными... Я наконец понял, что говорил Шопенгауэр об университетской философии. В этой среде неприемлема никакая радикальная истина, в ней не может зародиться никакая революционная мысль. Мы сбросим с себя это иго...Мы образуем тогда новую греческую академию... Мы будем там учителями друг друга... Будем работать и услаждать друг другу жизнь и только таким образом мы сможем создать общество... Разве мы не в силах создать новую форму Академии?.. Надо окутать музыку духом Средиземного моря, а также и наши вкусы, наши желания..." 

(Фридрих Ницше; цит. за: Галеви Д. "Жизнь Фридриха Ницше", Рига, 1991, с.57-58, 65, 71-72, 228).

Михаил Эпштейн: Философия+, или Минерва с петухом

Сегодня, в третий четверг ноября, ежегодно отмечается Всемирный день философии. Хороший  повод заново осознать ее задачи и представить новый ее образ. В наше время ломки всех устойчивых ориентиров мир нуждается в философии больше, чем когда бы то ни было. Суть в том, что пришли в движение такие первоэлементы мира, которые раньше представлялись незыблемыми, предзаданными, — а именно они составляют предмет философии.  Реальность, человек, тело, разум, сознание, мозг, жизнь, природа, вселенная, материя, закон, — все это ставится под знак вопроса, обнаруживает свою проблемность. Вселенная — лишь один из возможных миров.  Человек — лишь один из возможных носителей разума. Мозг — лишь один из возможных органов интеллектуальной деятельности.

Еще недавно казалось, что философия необратимо теряет свое место в общественном сознании, вытесняясь наукой и техникой. И вот философия возвращается — благодаря тем самым успехам науки и техники, которые, казалось, оттеснили ее на обочину. Именно наука и техника постепенно вышли на те рубежи, где уже самые фундаментальные категории, «скрепы» мироздания оказались расшатанными и обнаружили возможность своей трансформации. Недаром еще Альберт Эйнштейн отмечал, что «в настоящее время физик вынужден заниматься философскими проблемами в гораздо большей степени, чем это приходилось делать физикам предыдущих поколений». Философия возвращается в центр общественного сознания уже в новой роли: не как рефлексия о незыблемых основах мироздания, а как теория и практика создания множественных миров, виртуальных реальностей, метавселенных, альтернативных разумов, жизней, организмов и т. д. Это уже не кабинетное умозрение, а новое мирополагание. Я это называю ФИЛОСОФИЯ+. Знак плюса здесь указывает на выход философии на новый уровень понимания своих задач и их практического осуществления.

Раньше философ говорил последнее слово о мире, подводил итог. Гегель уподоблял философию сове Минервы (древнеримской богини мудрости), которая вылетает лишь в сумерки, когда уже отшумел исторический день с его свершениями и можно заняться их осмыслением. 

Роль философии в ХХI можно уподобить скорее петуху, который своим утренним криком возвещает начало нового дня. 

Это и представлено в новом образе философии, который я попытался запечатлеть с помощью нейросети DALL–E 3. Перед нами Минерва, на одном ее плече — сова, на другом — петух. Это два образа мудрости, обращенной к осмыслению прошлого и предвосхищению будущего.

Минерва, глядящая в будущее.

P.S. Добавлю, что в эпоху античности и вплоть до XVII века даже естественные науки были в основном аристократическим занятием и мало вторгалась в дела мира, не брали на себя забот по улучшению или облегчению человеческой деятельности. Технонаука (technoscience) стала возникать только в XVIII и особенно в XIX веке. И тогда наука, прежде всего математика, физика и химия, а потом и биология, стала мощнейшим инструментом преобразования мира. Точно так же и философия в XXI веке впервые может оказаться призванной к переустройству мира. До сих пор эта аристократическая наука, как правило, пренебрегала своими практическими приложениями. Философ сидит в кресле, изучает, читает, пишет, — и этим все исчерпывается. Да и какими инструментами могла бы пользоваться философия, если она, в отличие от физики или химии, постигает мир в целом? И вот в начале ХХI века такие инструменты появились: технологии создания виртуальных миров, целых вселенных, сначала, как бывает при возрастном переходе от детства к зрелости, — в виде игр, а затем все серьезнее и практичнее: экономика, бизнес, медицина, искусство… И наконец, техника подбирается к тому, чтобы создавать метаверсы во всей их чувственной достоверности и пространственной протяженности, а значит, философия получает практический инструмент для воздействия на целые миры. Теперь наряду с технонаукой может возникнуть и технософия.

Владимир Емельянов: В вснове гегелевской диалектики лежит земледельческая мистерия зерна (Элевсинские мистерии)

Вот же раньше были книжки! Пиши себе что хочешь без всяких цитат. Читаю Гачева "Содержательность художественных форм". И он пишет на с. 67:

"Уж что может быть более отвлеченным, чем гегелевская триада: тезис, антитезис, синтез? А между тем «подспудом» этой триады является самый простой, естественно-календарный цикл зерна; жизнь (рождение, вырастание из земли, поднятие на свет), смерть (закапывание в землю, погружение во тьму), возрождение-воскресение, как смерть-рождение. Зерно схоронили, закопали под землю,оно умерло, и потому из него росток пошел. Гегель для демонстрации реального содержания своей триады и обращается часто именно к рассказу о жизни, смерти и воскресении зерна".

Никаких ссылок нет. Вот где это Гегель написал? Долго искал. И нашел в первом томе "Лекций по философии истории", в главе "Понятие развития":

"То, что находится в себе, вступая в существование, хотя и изменяется, все же вместе с тем остается одним и тем же, ибо оно управляет всем ходом изменения. Растение, например, не теряет себя в непрестанном изменении. Из его зародыша, в котором сначала ничего нельзя разглядеть, возникают разнообразные вещи, но все они содержатся в нем, правда, не в развитом, а в свернутом и идеализованном виде. Причиной того, что он полагает себя в существование, является то, что зародыш не может мириться с тем, чтобы оставаться лишь в-себе-бытием, а влечется к развитию, так как он представляет собой противоречие: он существует лишь в себе и вместе с тем не должен существовать в себе. Но этот выход за свои пределы ставит себе определенную цель, и высшим его свершением, предопределенным конечным пунктом его развития, является плод, т. е. порождение зародыша — возвращение к первому состоянию. Зародыш хочет породить лишь самого себя, раскрыть то, что есть в нем, чтобы затем снова возвратиться к себе, снова возвратиться в то единство, из которого он изошел" (с. 86).

То есть, получается, что в основе гегелевской диалектики лежит земледельческая мистерия зерна. Гегель не земледелец, и этот образ, скорее всего, навеян Элевсинскими мистериями. Он так именно и пишет, соединяя философию с греческой религией:

"Таким образом, религия имеет общее содержание с философией, и лишь их формы различны; дело идет поэтому лишь о том, чтобы форма понятия достигла такого завершения, которое делает возможным постижение содержания религии. Истинно лишь то, что получило название религиозных мистерий; они представляют собою спекулятивное ядро религии. У неоплатоников μνεϊν, μνεΓσϋαι (быть посвященным) означает: заниматься спекулятивными понятиями. Под мистериями понимают, говоря поверхностно, таинственное, остающееся таковым и не делающееся известным. Но в элевзинских мистериях не было ничего неизвестного; все афиняне были посвящены в них, и лишь Сократ говорил о себе как об исключении" (с. 129). 

 Однако тезис-антитезис-синтез тут совсем не главное, потому что гегелевская триада - это продолжение очень древнего богословия. Главное это, конечно, сама Троица: Отец как Одно, управляющее всем ходом изменения; Сын как влечение к развитию и умножению; Дух Святой как Плод и возвращение к Отцу.

А что еще древнее за этим? А за этим, еще глубже, - шумерская триада консекрации XXI в. до н.э., в которой ровно та же логика. "Будь светел как Небо, будь чист как Земля, сияй как Средоточие Неба!" Взгляд сперва идет вверх, где небесный свод и звезды. Эпитет светлый применяется к огню. Затем взгляд спускается резко вниз к почве. А потом взмывает в ту сферу, где ходят Солнце и Луна. То есть, в близкую к человеку сферу воздуха как пространства между Верхом и Низом. И так охватывается все мироздание. Первая часть триады - огонь. Вторая часть триады - обязательно земля, ее чистота, падение вниз, временное отлучение от небесного. А звезды воздуха дальше, чем Солнце и Луна. И само Небо - первоначало того, что оно посеяло на земле.

Есть ли что-нибудь еще древнее? Тоже есть. Это шумерская триада консекрации в заговорах XXIV в. до н.э. Священное дерево тамариск делится на ствол, корни и крону. Ствол сопоставляется с Небом, корни - земля и подземные воды, крона - Энлиль, бог воздуха. Огонь, Земля-Вода, Воздух. И Дерево как первообраз такого деления.

Таковы самые древние корни гегелевской триады. Они вовсе не в судьбе ячменного зерна. Гегель в своей аналогии был сыном времени, знавшим греческую древность и не подозревавшим о более древних древностях Передней Азии.

Отсюда я делаю радикальный вывод: НЕМЕЦКАЯ КЛАССИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ БЫЛА СПОСОБОМ ОБЪЯСНЕНИЯ ГРЕЧЕСКОЙ РЕЛИГИИ. 

Орфизм

Как религия, орфизм противостоял олимпийской религии и мистериям, в том числе мистериям в честь традиционного Диониса. Орфизм имел большое мировоззренческое обоснование в системе мифологического мировоззрения, в которой уже просвечивали элементы философии. Это особенно сказывается в орфическом представлении о первоначале, или о первоначалах.

Уже сами древние расходились между собой в вопросе о том, что же орфики принимали за начало мира. Одни называли Ночь – Нюкту, другие – Воду, третьи – слитность Земли, Неба и Моря, четвертые – Время. Поздний античный философ Прокл (V в.) усматривал превосходство Орфея в том, что если Гесиод принял за первоначало возникшее во времени (Хаос), то Орфей нашел первоначало в самом времени. Но это, по-видимому, модернизация орфизма в духе неоплатонизма, к которому Прокл принадлежал. Наиболее вероятно, что орфики принимали за исходное состояние мироздания Воду.

Теогония орфиков более космогонична, чем теогония Гесиода. У орфиков космогонические ступени перемежаются с теогоническими. В космотеогонии орфиков можно насчитать 12 ступеней. Это:

1. Первовода (Хаос).
2. Нестареющий Хронос [Время], он же крылатый и трёхглавый дракон Геракл (не путать с героем Гераклом, сыном Зевса и Алкмены) и его спутница Адрастия (у Аполлония Родосского, Гигина эта пара фигурирует под именами Офион (Ὀφίων, «змей») и океанида Евринома (Εὐρυνόμη).
3. Эфир (αἰθήρ, «горный воздух»), Эреб (ἔρεβος, «мрак») и Хаос (χάος, «бездна»).
4. "Яйцо".
5. Бог Фанес (Φάνης, Φάνητος, «сияющий», лат. Phanes, Пан).
6. Богиня Нюкта, Никта (Νύξ, Νυκτός, «ночь»).
7. Боги Уран (Οὐρανός, «небо»), Гея (Γαία «земля») и Понт (Πόντος, «море»); (Гесиод говорит о четырех космических началах, выделяя Эрота (Ἔρως), представляя его всевластной мировой силой: «...и между вечными всеми богами прекраснейший – Эрос». Причем Эрот носит эпитет Фанес, «сияющий»).
8. Киклопы, гекатонхейры и титаны, в числе последних Крон (Κρόνος) и Рея (Ῥέα).
9. Зевс (Ζεύς).
10. Кора-Персефона (Κόρα, «дева»; Περσεφόνη).
11. Дионис (Διόνυσος) – сын Зевса.
12. Человек (ανθρωπος).

Уже из этого перечисления видно, что мировоззрение орфиков – беспорядочное смешение теогонии с космогонией. Демифологизированное начало мироздания порождает некое чудовище Геракла. Это двуполый крылатый дракон «с головами быка и льва и ликом бога между этими двумя головами». Его сопровождает Адрастия – Неотвратимая. В целом Геракл с Адрастией – образ-символ нестареющего неотвратимого времени. Отсюда и возникла неоплатоническая версия орфизма, согласно которой орфики приняли за первоначало время. Но это все-таки, по-видимому, второе начало.

Иоанн Дамаскин об Эллинстве

3. Эллинство: оно началось со времен Серуга идолослужением; и так как в то время каждый жил каким-либо суеверием, то племена человеческие, переходя к более гражданскому устройству, обычаям и законоположениям, начали устанавливать себе идолов и тех, за которыми тогда шли, обожествляли. Вначале расписывали красками и изображали подобия или чтимых ими тогда людей, или чародеев, или сделавших в жизни что-то кажущееся достойным памяти из-за силы и телесной крепости. Потом же, со времени Фарры, отца Авраама, они ввели идолослужение и через изваяния, почтив праотцов своих изображениями и изваяв умерших до них сперва с помощью гончарного искусства, а затем делая подражания всяким искусством: строители домов - обтесывая каменья, серебряных же и золотых дел мастера — изготовляя из своего материала, так же и плотники и так далее. Египтяне же, а вместе и вавилоняне, фригийцы и финикияне были первыми учредителями этой религии, делания статуй и совершения таинств. От них это было перенесено к эллинам во времена Кекропса и после него. Впоследствии же и гораздо позднее были провозглашены богами Крон и Рея, Зевс и Аполлон и прочие. Эллины же названы так от некоего Елена, одного из обитавших в Элладе, а как говорят другие - от маслины, росшей в Афинах. Родоначальниками их, как показывает точная история, были ионяне, происшедшие от Иована (Быт. 10:2), одного из строивших столп, когда языки всех разделились. По этой причине, от разделившейся речи, все и названы. Впоследствии же, в более поздние времена, эллинство перешло в ереси, - я имею в виду ересь пифагорейцев, стоиков, платоников и эпикурейцев. И с тех пор образ благочестия, а вместе и естественный закон жизни, удалившись от этих народов, от сотворения мира и доныне существовали среди варварства, скифства и эллинства, пока не соединились с богочестием Авраама.

Различные ереси у эллинов.

5. Пифагорейцы и перипатетики. Пифагор учил о монаде и промысле, учил препятствовать приносить жертвы якобы богам, не принимать в пищу одушевленных существ, воздерживаться от вина. Он ввел разделение, говоря, что на луне и выше ее все бессмертно, а ниже все смертно, допускал переселение душ из одних тел в другие, даже в тела животных и диких зверей. Вместе с тем он учил упражняться в молчании в продолжение пяти лет. Наконец, сам именовал себя Богом.

6. Платоники полагали, что существует Бог, материя, форма и мир, возникший и телесный, и что душа не возникла, бессмертна и божественна, что в ней три части: разумная, раздражительная и вожделеющая. Платон учил, чтобы жены у всех были общие и никто не имел собственной супруги, но желающие жили бы с желающими. Он также допускал переселение душ в тела даже до зверей. Вместе с тем учил о многих богах, происходящих от одного.

7. Стоики: они учат, что все есть тело, и чувственный этот мир признают Богом. Некоторые же утверждали, что Бог имеет свою природу из огненной сущности. Они определяют, что Бог есть ум и как бы душа всего сущего на небе и на земле; вселенная же — тело Его, как я сказал, и светила — очи. Плоть же гибнет, и душа всех переселяется из тела в тело.

8. Эпикурейцы: они утверждали, что атомы и неделимые тела, состоящие из подобных частей и бесконечные по числу, являются началом всех вещей, и учили, что цель блаженства — удовольствие и что ни Бог, ни промысел не управляют вещами.

Преподобный Иоанн Дамаскин. О ста ересях вкратце. Откуда они начались и от чего произошли http://www.pravoslavieto.com/books/Damascene/O_100_eresi_vkratce.htm

Сергій Тарадайко: Перевертаючи навпаки

Ніяк не зрозумію, Сократе, як ти щоразу ставиш розмову з ніг на голову.

Платон . Горгій (511, а)

Хоча це рідкісне явище й виникає дуже давно, біля двох з половиною тисяч років тому, – воно й понині ще залишається незвичайним і загадковим. Адже мова про філософію . Вивчаючи її, приміром, як учбову дисципліну, можна спершу просто вважати, що це один із багатьох інших предметів і навряд чи тут постане щось особливе. Та варто лише придивитись, і різниця стає помітною. Хоч яку взяти наукову дисципліну, ми відразу передчуваємо, про щó піде розмова. Математика, скажімо, це про числа і співвідношення, біологія – про живе. Зрозуміло, такі уявлення видаються дуже простими, проте саме на цій основі й побудоване наше мислення. Зовсім інша річ – філософія, бо питання: про щó вона, не може не спантеличити. Впродовж її існування тут ішлося про що завгодно: про сутність і про буття, про мову і про свідомість, і складалося таке враження, ніби справа не в особливому предметі, а в якомусь іншому баченні.

До речі, ця невизначеність у предметі дослідження, щиро кажучи, і створила філософію. Саме звідси пішло перше її прозріння. Щоб осмислити різноманітність (а найбільша різноманітність – це життя), слід уявити собі начало, з якого походило б геть усе. Саме так міркували перші філософи, називаючи це начало давньогрецьким словом archē. Більше того, відповідна будова думки, власне, й стала тією рисою, що характерна для філософії. Недаремно Гайдеґер каже: «Філософія запитує про archē»[1].

Семь мудрецов Древней Греции

"Семь мудрецов называю: их родину, имя, реченье.

"Мера важнее всего!" — Клеобул говаривал Линдский;

В Спарте — "Познай себя самого!" — проповедовал Хилон;

Сдерживать гнев увещал Периандр, уроженец Коринфа;

"Лишку ни в чём", — поговорка была митиленца Питтака;

"Жизни конец наблюдай", — повторялось Солоном Афинским;

"Худших везде большинство", — говорилось Биантом Приенским;

"Ни за кого не ручайся", — Фалеса Милетского слово.

(перевод Л. Блуменау)