Кода: *СЕРГЕЙ ЯШИН (БРАТ UNICORN) (21.05.1964 — 20.01.2019)*

«Тем, с чьих очей спала пелена жизни, да будет даровано исполнение их истинной Воли! Желают ли они раствориться в Бесконечности или соединиться со своими избранниками и возлюбленными; желают ли они созерцать или пребывать в покое; желают ли они трудов и героических свершений в воплощении на этой планете, на другой ли, или на любой Звезде, или же иного, чего бы то ни было, — да будет им даровано исполнение их Воли».

Одно из его последних стихотворений:

***

Не древним сфинксом, что из Фив,
Не в ритуальной маске Бога;
А в облике Единорога
Прибуду к Вам, опять, смутив.

Чтоб вашей плоти зреть извив,
Взыскательно и очень строго.
Чтоб Вы проникновеньям Рога,
Открылись, рог мой ощутив.

Так суждено: Единорог… Блудница…
Мистерии запретных нег…
Мы книг магических страницы.

Ложатся тени возле век.
И через нас Железный Век
Вновь в Золотой преобразится.

***

Не древним сфинксом, что из Фив,
Не в ритуальной маске Бога;
А в облике Единорога
Прибуду к Вам, опять, смутив.

Чтоб вашей плоти зреть извив,
Взыскательно и очень строго.
Чтоб Вы проникновеньям Рога,
Открылись, рог мой ощутив.

Так суждено: Единорог… Блудница…
Мистерии запретных нег…
Мы книг магических страницы.

Ложатся тени возле век.
И через нас Железный Век
Вновь в Золотой преобразится.

САРКОФАГ АДЕПТА. АКРОСТИХ

Я вас прошу не надо слез,
Шалуний плач не слаще яда.
И даже театральных поз…
Не роз похищенных из сада.

Сей саркофаг – сосуд метаморфоз,

Адепт ушел. Куда? Искать не надо.

САЛАМАНДРА. АКРОСТИХ

Сей мир сгорит, как богохульный свиток.
Алмаз обуглится и снова станет пеплом.
Луна затмится киммерийским крепом;
А в сумерках не отыскать уже калиток.
Молчите же. Любая речь нелепа.
Алхимик, выброси поддельный этот слиток.
Ночь приближается… Вот плавится избыток…
Дрожат огни уже на стенах склепа.
Развейся искрами, что от рожденья слепо.
Адептам, огненный, мне подносить напиток.

Сергей ЯШИН

Источник: https://vk.com/alistercrowley93

«Vielleicht wird das Dritte Reich ein germanisch-slawisches Reich des noch seiner Entdeckung harrenden östlichen Christentums sein» (Erich Müller-Gangloff)

Сергей Яшин: Пусть не твердят

ПУСТЬ НЕ ТВЕРДЯТ 

Пусть не твердят мне,
Что я развратник…
Люблю я просто
Вино и женщин,
И Солнце в небе
Моей Эллады.

Пусть не твердят мне,
Что я развратник…
Мне право скучно
Со всеми теми,
Кто учит жизни
Без наслаждений.

Пусть не твердят мне,
Что я развратник…
Да ну их вовсе.
Милей мне розы,
Чем глупость свитков
И старый этик.

Сергей ЯШИН

Сергей Яшин: Урания

УРАНИЯ 

Не из ребра. Ты выступишь из пены,
Сияя вновь предвечной наготой.
Заря ласкает грудь. И девичьи колена
Чуть отливают негой золотой.

Не из ребра. Оно прообраз тлена…
Но ты Урания. Нетленен образ твой.
Звезда Морей. Мгновение же стой,
Преображая в вечность перемены.

Кровавая волна. Крик древнего Титана.
Алмазный серп. А небо словно рана.
Смешалось воедино… Семя… Кровь…

Но прозреваю я, как из тумана
На берег моря шествует Любовь,
Неся незыблемость девического стана.

Сергей ЯШИН

Сергей Яшин: Артемида и Хаос

Знойным день выдался. Солнце палило. Щеглы в тени лавров зеленых притаились. Стих щебет. Богиня-охотница от жары уставшая, одежды сбросила, и подобием лука изогнувшись, бросилась в прохладу озерную. Испарину легкую с грудей смывала, ласку мужскую неведающих. Ласкала вода бедра девичьи. Лунарностью отливало тело. Божественное, бесстрастное, недоступное. 

На берегу, гончие дремали. Во сне вздрагивали. Хозяин их, ветви дерев раздвинув, замер завороженный. Запретное увидел. Тут же оленем обратился. Собаки его учуяли. Кинулись. Плоть рвали. Умирал олень под клыками собачьими. Охотница же на берег вышла. Трофею радовалась. По горячей крови ступала. 

Такова печальная участь Актеона. Что увидел сей незадачливый юноша? Только ли обнаженную Артемиду? Очевидно, что не только. Учитывая космогонию Гесиода, в коей повествуется о первопричинности недифференцированного начала, Хаоса, можно заключить то, что практически во всех божествах его присутствие весьма явственно. Вечно-девственная же Охотница демонстрирует сие однозначно. Ее обиталищем является территория обозначенная греками как «agros», то есть необработанные земли, находящиеся за пределами полей. Rendez-vovs с ней возможно и на берегу морей, в прибрежных зонах, везде где граница вообще неопределенна. Пример Актеона демонстрирует, что случайная встреча с хаотическим не сулит ничего, мягко говоря, хорошего. 

Вместе с тем, Хаос, не только разрушительное начало, но и начало творческое, обновляющее мир. Не случайно в календарные, переломные моменты, мир символически погружался в хаотическое состояние, что символизировали карнавалы, мистерии ритуальных растрат и веселых разгулов. Сквозь образовавшиеся трещины в мир проникали далеко не благостные сущности. Но именно их присутствие, через отождествление с ними участников календарных мистерий, предполагало тотальное обновление мира. Здесь стоит упомянуть и ритуалы хаотической анархии в случае смерти вождей африканских племен, по окончании которой восстанавливается космос племенной жизни. Именно таким, обновляющим, открывается Хаос тем, кто пребывает в состоянии магической бдительности. 

Сергей Яшин: Античный рассвет

Солнце ещё не успело согреть тёмную зелень лавров.

Нежная полоска рассвета чуть приоткрыла тайну своей девственности.

Капля росы соскользнула с лепестка розы и пробудила юркую ящерку.
Что-то приближалось. Неотвратимое, но благостное. Бесконечно нежное, но таящее угрозу.

В полуоткрытые губы жестокости янтарной влагой стекала нежность. Мерцающие зубы нежности намекали на возможность болезненных укусов.

Что-то прошумело в прибрежной зелени.

Внезапный крик боли разбился осколками хрустального смеха. Звук борьбы сменился протяжным стоном.

Белизна тел на мгновение смутила предрассветные сумерки. Сумерки зажмурились ослеплённые внезапной наготой.

Спящая нимфа сладко поёжилась жемчужностью тела. Сквозь розоватые веки переливались разноцветными камнями её глаза. Синий один. Другой зелёный. Они ещё отражали причудливость сновидений.

Сладострастный кентавр, разбуженный запахом девичьего тела, похотливо заржал и опять погрузился в эротическую фантомность.

Млела нимфа на ложе муравы. Не ведала, кто владел ею.

Бог ли… Ливнем золотым, лебедем или быком снизошедший с ослепительных высей.
Герой ли… О, племя смертных! Бессмертье обретающих вратами Страсти и Гибели.
Фавн ли… Монстр косматый, оплодотворяющий даже прибрежные камни.

Сны, от которых зачинаешь.

Сны, которые убивают.

Сны, сны неизбежные.

Ветерок лавры взъерошил. Шумом всё полнилось. Голосами. Сперва разноголосицей, затем хором согласным, понеслось над миром пробудившимся: ИО ПАН!