Эдуард Багрицкий: Дионис

Там, где выступ холодный и серый
Водопадом свергается вниз,
Я кричу у безмолвной пещеры:
«Дионис! Дионис! Дионис!»

Утомись после долгой охоты,
Запылив свой пурпурный наряд,
Он ушел в бирюзовые гроты
Выжимать золотой виноград…

Дионис! На щите золоченом
Блеклых змей голубая борьба,
И рыдает разорванным стоном
Устремленная в небо труба…

И на пепел сожженного нарда,
Опьяненный, я падаю ниц;
Надо мной голова леопарда,
Золотого вождя колесниц!..

О, взметните покорные руки
В расцвеченный Дианой карниз!..
Натяните упорные луки —
Дионис к нам идет, Дионис!

В облаках золотисто-пурпурный
Вечер плакал в туманной дали…
В моем сердце, узорчатой урне,
Светлой грусти дрожат хрустали.

16 agosto 1972 - Una foto del ritrovamento dei bronzi di Riace, mar Ionio, provincia di Reggio Calabria

16 agosto 1972 - Una foto del ritrovamento dei bronzi di Riace, mar Ionio, provincia di Reggio Calabria

Алистер Кроули: Гимн Пану

В волненье радостном свободно дышит грудь.

Сюда, сюда, Пан, Пан!
Брось Киллены седую высь,
Брось ее каменистый кряж
И чрез море сюда приди,
Ты, веселый богов товарищ!
Софокл. Аякс (Пер.Ф.Ф.Зелинского)

Дрожащий человек, что жаждет света.
Желанием своим он обуян,
Из ночи темной выйдет до рассвета.
Сюда, мой Пан!
Сюда, мой Пан, с далеких берегов
Сицилии, Аркадии полей
Приди как Вакх, в кругу своих зверей,
Менад и фавнов – стражей от врагов.
Молочно-белый ослик на спине
Тебя несёт. Сюда, мой Пан, ко мне!
Пастушка с пифией придите с Аполлоном
(В тех платьях, что подходят лишь влюблённым).
В атласных туфлях дева Артемида
Идет с тобой, ты омываешь ноги
В лесу под лунным светом, пирамида
Из мрамора, янтарные отроги.
Молитвы страстной опустите цвет
Фиалки в темно-красную святыню,
В ловушку алую. Испуг души в ответ
На то безумие, в котором ты отныне
Пребудешь, плачущий, в той чаще, где стоит
Ствол искривленный Древа жизни, духа
Переплетенье с телом. Приходи
Туда, мой Пан!
Будь дьявол или бог,
Приди ко мне, дорогой всех дорог!
Иди сюда, пусть трубы вострубят,
Зовя тебя!
И барабанов слышен гулкий стук.
Приди, мой друг!
И флейты стон и горна звонкий глас
Звучат для нас!
Я ждал и мучился, я жаждал и боролся.
Но в воздухе нет места для меня –
Я, с сильным телом льва на бездну напоролся
И с жалом ядовитым как змея.
Со страстью дьявольской стою оцепенелый
И жду меча, что рубит эти цепи,
Тебя, всепорождающего смело,
Что нас, всепожирающий, зацепит.
О, дай мне знак Всевидящего ока
И шип терновый, вынутый из бёдер,
Дай мне слова безумия и тайны,
Приди сюда, мой Пан, приди сюда!
Приди сюда, мой Пан, приди сюда!
Я – человек, так сделай то, что хочешь,
Приди сюда, мой Пан, приди сюда!
Я пробуждён, змея обвила плоть,
Орёл меня пытает и терзает.
О бог мой Пан, услышь меня, господь!
Приходят звери, боги исчезают.
Сюда, мой Пан! Вот рог единорога
На нём несусь навстречу быстрой смерти
Приди сюда, мой Пан, приди сюда!
Я – твой помощник в этой круговерти.
Я козерог из стада твоего,
Я золото, я – бог, я плоть от плоти
Твоей, я плющ и больше ничего,
И сталь моих копыт в тумане светит
Солнцестояния, я мчусь на эквинокс,
Я рвусь, я рву, реву от страсти, раздираю
Весь мир на части, дева я нагая,
Мужчина, манекен, менада, парадокс
Живой, под властью Пана я всегда,
Приди сюда, мой Пан, приди сюда!

Перевод с английского Екатерина Дайс

Календарь важных дат Римской Традиции на месяц Апрель.

Календарь важных дат Римской Традиции на месяц Апрель.

1 – Венералии посвященные Венере Обращающей Сердца (Verticordia) и Фортуне Вирилис (Мужской), Праздник Цереры
2 – Праздник Плеяд
4 – Начало Мегалесций посвященных Кибеле
5 – Продолжение Мегалесций посвященных Кибеле, праздник Фортуны
6 – Продолжение Мегалесций посвященных Кибеле
7 – Продолжение Мегалесций посвященных Кибеле
8 – Продолжение Мегалесций посвященных Кибеле
9 – Продолжение Мегалесций посвященных Кибеле, Лумерии в честь Лемуров
10 – Последний день Мегалесций посвященных Кибеле
11 – Начало Праздника Цереры
12 – Продолжение Праздника Цереры
13 – Продолжение Праздника Цереры
14 – Продолжение Праздника Цереры
15 – Принесение в жертву стельных коров (Fordicidia) в честь Матери Земли (Terra Mater), Продолжение Праздника Цереры, Праздник Венеры
16 – Продолжение Праздника Цереры
17 – Продолжение Праздника Цереры
18 – Продолжение Праздника Цереры
19 – Праздник Цереры завершается Цереалиями
21 – Палилии (или Парилии) посвященные Палес, Праздник Венеры
23 – Виналии Приория посвященные Венере
25 – Робигалии посвященные Робигу
28 – Начало Флоралий посвященных Флоре, Праздник Весты
29 – Продолжение Флоралий посвященных Флоре
30 – Продолжение Флоралий посвященных Флоре

Останки индийской женщины и античные предметы найдены в хуннском кургане в Монголии

Хунну – создатели первой в Центральной Азии кочевой империи – долгие столетия были известны лишь по китайским хроникам. Лишь в начале ХХ века в Северной Монголии обнаружены богатейшие погребения хуннской знати, сообщает «Наука в Сибири».  В статье прослежены культурные связи кочевого народа хунну с Римской Империей (например, пленные римские легионеры из разбитого парфянами войска Красса (победителя Спартака) служили хуннам в Средней Азии и были разбиты китайцами). А в том же кургане в Монголии найдены древнегреческие и римские предметы (например, серебряные бляхи с античными сюжетами, статуэтка античной богини).

В 2006 г. российско-монгольской археологической экспедицией был исследован 20-й Ноён-Уулский курган c погребальной камерой, расположенной на глубине более 18 м. Раскопки оправдали самые смелые ожидания: были найдены остатки китайской колесницы и богатой конской упряжи, вышитые шерстяные и шелковые ткани, лаковая посуда, серебряные и золотые украшения… В ковре, покрывавшем пол погребальной камеры, скрывался главный сюрприз: семь хорошо сохранившихся эмалевых чехлов женских зубов.

Из-за практически полного отсутствия антропологического материала в захоронениях элитного слоя общества хунну, связанного с древним обычаем осквернения могил, находка зубов — большая удача для археологов. Благодаря анализу морфологических особенностей зубных коронок ученым удалось установить антропологические характеристики погребенной и род ее занятий.

Сопоставляя полученные данные с характером найденного в погребении текстиля, можно с большой долей уверенности утверждать, что эта женщина была индийской представительницей парфянской культуры, возможно из Восточного Туркестана. Разобраться в судьбе молодой женщины, погребенной в 20-м Ноин-Улинском кургане, помогут дальнейшие исследования, основанные на всестороннем междисциплинарном изучении всего комплекса курганных находок

Умирающий Ахилл

И угасающий взор свой назад обратив, закричал он:

"Кто в меня только что скрытно направил стрелу роковую?
Пусть пред лицо мое ныне решится, не прячась, он выйти!
Чтобы всю чёрную кровь из нутра его выпустил тут же
Крепким своим я копьем и в Аид бы послал его тёмный.
Ибо уверен, никто не сумеет, приблизившись быстро,
Рану копьем нанести мне из ныне живущих героев,
Даже имей он в груди совершенно бесстрашное сердце
И с головы до подошвы укрытые бронзою члены.
Тайно же трусы одни расставляют на лучших ловушку.
Пусть мне противником станет сам бог, коль желает того он,
Злобой к данайцем пылая. Ведь сердце упорно твердит мне:
То был укрытый в зловещую мглу Аполлон-стреловержец.
Прежде ещё много раз говорила мне милая матерь,
Что от его я с позором погибну стрелы злополучной
Около Скейских ворот: не пусты, видать, были те речи".

Квинт Смирнский. После Гомера

Умирающий Ахилл
Эрнст Хертер. 1884 г.
Дворец Ахиллеон. Остров Корфу

Елена Миловидова: Формула красоты, которой три тысячи лет

Если у красоты есть формула, то в ней обязательно присутствует  «икс». Гомер никаких подробностей о Елене Троянской не раскрывает: «Вечным богиням она красотою подобна!» И каждый рисует в воображении собственный идеал.

Я размышляла о красоте в самом подходящем для этого месте — парижском Лувре. Тут и Мона Лиза, которая то ли вот-вот улыбнется, то ли слегка грустит. Хочет передать нам какую-то мудрость или, наоборот, смотрит испытующе? Словом, загадка. Конечно, свою роль сыграл и гений портретиста Леонардо да Винчи с его техникой сфумато, добавляющей мягкое свечение. Этажом ниже — Венера Милосская, единственная статуя богини, сохранившая голову, но утратившая руки. Кураторы Лувра после долгих дискуссий приняли решение их не реставрировать, «чтобы скульптура не теряла свое очарование и загадку». Тайна и недосказанность, небольшое цепляющее взгляд несовершенство, отличают каждое культовое женское изображение: «Большая одалиска», развернутая спиной к зрителю, с намеренно искаженной пропорцией ноги, «Кружевница», за которой мы словно подглядываем.

Намотав по коридорам музея несколько километров, перевариваю впечатления в типичном французском кафе с тесно расставленными столиками. «Извините, — сбоку ко мне обращаются парень и девушка по-английски, — вы случайно не из Греции? Мы сами с Кипра, и вы очень похожи на гречанку». «Нет, из Украины», — смущаюсь, но, вспоминая галерею греческих скульптур Лувра, чувствую себя польщенной. Раз уж греки приняли меня за свою в профиль, пора окончательно перестать комплексовать насчет носа… Тем временем мои собеседники смотрят на меня с любопытством, словно стараясь разгадать, как оказалась за 1000 км от Афин, в далекой Украине девушка с греческим именем и чертами. А я теперь знаю, как почувствовать себя красивой, став для кого-то загадочной, пусть и не такой роковой, Еленой.

Формула красота = загадка работает в обе стороны и по-прежнему актуальна.

Луперкалии, Lupercalia

Луперкалии, Lupercalia — древнеримский праздник плодородия в честь Луперка (Lupercus) — бога Фавна; фестиваль праздник, связанный с пастушеским культом.

Фестиваль проводился каждый год с 13 по 15 февраля в гроте Lupercal у подножия Палатинского холма, где, по преданию, волчица выкормила Ромула и Рема, основателей Рима. 

В 496 году Папа Геласий I запретил Луперкалии. Празднование Луперкалий заменил Днем Святого Валентина как дня влюбленных

Наброски Пикассо в античной стилистике

Храм Посейдона на мысе Сунион

Храм Посейдона на мысе Сунион — место, где обязательно нужно увидеть фантастический закат над Эгейским морем.

Юрий Мамлеев вспоминает о Головине

Юрий Мамлеев вспоминает о Головине:

"Чтобы реально описать Головина, надо знать все стихии, которые владели им. Античные боги, поэзия — не как стихосложение только, а как жизнь, маргинальная европейская культура, русская и европейская поэзия, алхимия, алкоголь, полное равнодушие к социуму, иногда сюрреальные поступки. После его посещения Южинского мы встретились одни в его комнатке в коммуналке, где-то около Елоховского собора. И сразу всё стало ясно. Пересказав друг другу самое существенное о себе, мы осознали, что будем связаны духовной судьбой на всю жизнь. Я был старше его лет на семь, мои рассказы действовали на него ураганно и метафизически. Он был в душе поэт, потому так впечатлителен на всё, что выходило за пределы "обычного".

[...]

Начну с его интереса к античным богам. Разумеется, он признавал Xриста как Богочеловека и как-то заметил, что надо быть полным идиотом, чтобы отрицать божественность Христа. Но его какой-то стороной сердца ткнуло именно к богам, к этой духовно мощной, но опасной категории существ. Он их знал, понимал и частично выразил это в своих шедеврах. Несомненно, самым близким из богов ему был Дионис. Именно в нём он видел, может быть, и свою судьбу: метаться между высшими прозрениями и падением в бездну, падением, которое потом служило отправной силой, чтобы снова уйти вверх. Да и как не обожать дионисийское начало, когда им пронизано всё лучшее, что есть на земле в наше время (считал он)".

(Юрий Мамлеев, "Воспоминания")

Пол Рид. Гелиады / Вячеслав Иванов. Гелиады

Девы Солнца, Гелиады,
Над зеленым Эриданом,
Мы под пологом багряным
Вечереющей зари,
На могильном на кургане
Слезы льем — нам нет отрады!
Будут в чистом Эридане
Наши слезы — янтари.
Наш отец, на колеснице
Рыжеконной, скрылся, злобен,
Там, где океан подобен
Тяжкой крови черных ран.
Вечер, в дымной багрянице
Край закатный застилает;
Мрачным заревом пылает
Светлоструйный Эридан.
И пылают Солнца гневы,
И не молкнут, Гелиады,
Погребальные напевы
В рае солнечных полей.
С той годины, как — умильной
Пеней — из земли могильной
Трем нам встали три прохлады
Белолистных тополей.
Три сестры под тополями
Мы тоскуем, Гелиады,
Каплют слезы белых сеней,
Застывают в янтари...
Он сгорел — нам нет отрады! —
Скошен он, как цвет весенний!
Мы рыдаем над полями
Умирающей зари!

Вячеслав Иванов

Olena Semenyaka: Why Glaukopis, Why Athena?

As this blog is titled after one of Athena’s epithets, “Glaukopis,” it would be natural to dedicate the opening English speaking post to the ways of this ancient Greek goddess. Athena has always been my favorite goddess, and her archetypal ascendancy over other goddesses’ trace in the structure of my self is easy to notice.To some extent, she’s the very opposite of Christ: she was motherless, he was fatherless; she is a patron of military strategy, he is a preacher of love and forgiveness; she is the goddess of wisdom and philosophy; he’s the god of blessed ignorance and holy fools; she embodies political (earthly) knowledge and handicrafts, he teaches Kingdom of Heaven and faith; the birds that symbolize them are a hunting owl and a “self-sacrificial” pelican, respectively. Their epithets are as strikingly different. However, this is not the opposition I would like to dwell on in this post.

For those who wonder, Glaukopis is not an easily translated term which is sometimes fallaciously rendered as simply “grey-eyed,” or “sea-grey eyed,” as the English translation of Homeric Hymn to Athena suggests. The latter, though, is remotely related to its original meaning in reference to Athena: “with a sparkling look” (from γλαυκός, glaukós) or “with flashing eyes.” Cold metal glitter of her helmet, spear and shield, in a sense, is also “grey.”Klimt_-_Pallas_Athene

Another possible meaning of glaukopis is “owl-eyed” (from γλαῦξ, glaûx, “owl”). Based on this, Athena is also sometimes attributed grey or blue eyes, although ancient Greeks paid more attention to dynamic descriptions conveying certain qualities of the character rather than purely anthropometric ones like an eye color. After all, at least in other parts of the world, owls may also be yellow-, red-, black- and so on eyed.

Орфизм

Как религия, орфизм противостоял олимпийской религии и мистериям, в том числе мистериям в честь традиционного Диониса. Орфизм имел большое мировоззренческое обоснование в системе мифологического мировоззрения, в которой уже просвечивали элементы философии. Это особенно сказывается в орфическом представлении о первоначале, или о первоначалах.

Уже сами древние расходились между собой в вопросе о том, что же орфики принимали за начало мира. Одни называли Ночь – Нюкту, другие – Воду, третьи – слитность Земли, Неба и Моря, четвертые – Время. Поздний античный философ Прокл (V в.) усматривал превосходство Орфея в том, что если Гесиод принял за первоначало возникшее во времени (Хаос), то Орфей нашел первоначало в самом времени. Но это, по-видимому, модернизация орфизма в духе неоплатонизма, к которому Прокл принадлежал. Наиболее вероятно, что орфики принимали за исходное состояние мироздания Воду.

Теогония орфиков более космогонична, чем теогония Гесиода. У орфиков космогонические ступени перемежаются с теогоническими. В космотеогонии орфиков можно насчитать 12 ступеней. Это:

1. Первовода (Хаос).
2. Нестареющий Хронос [Время], он же крылатый и трёхглавый дракон Геракл (не путать с героем Гераклом, сыном Зевса и Алкмены) и его спутница Адрастия (у Аполлония Родосского, Гигина эта пара фигурирует под именами Офион (Ὀφίων, «змей») и океанида Евринома (Εὐρυνόμη).
3. Эфир (αἰθήρ, «горный воздух»), Эреб (ἔρεβος, «мрак») и Хаос (χάος, «бездна»).
4. "Яйцо".
5. Бог Фанес (Φάνης, Φάνητος, «сияющий», лат. Phanes, Пан).
6. Богиня Нюкта, Никта (Νύξ, Νυκτός, «ночь»).
7. Боги Уран (Οὐρανός, «небо»), Гея (Γαία «земля») и Понт (Πόντος, «море»); (Гесиод говорит о четырех космических началах, выделяя Эрота (Ἔρως), представляя его всевластной мировой силой: «...и между вечными всеми богами прекраснейший – Эрос». Причем Эрот носит эпитет Фанес, «сияющий»).
8. Киклопы, гекатонхейры и титаны, в числе последних Крон (Κρόνος) и Рея (Ῥέα).
9. Зевс (Ζεύς).
10. Кора-Персефона (Κόρα, «дева»; Περσεφόνη).
11. Дионис (Διόνυσος) – сын Зевса.
12. Человек (ανθρωπος).

Уже из этого перечисления видно, что мировоззрение орфиков – беспорядочное смешение теогонии с космогонией. Демифологизированное начало мироздания порождает некое чудовище Геракла. Это двуполый крылатый дракон «с головами быка и льва и ликом бога между этими двумя головами». Его сопровождает Адрастия – Неотвратимая. В целом Геракл с Адрастией – образ-символ нестареющего неотвратимого времени. Отсюда и возникла неоплатоническая версия орфизма, согласно которой орфики приняли за первоначало время. Но это все-таки, по-видимому, второе начало.

М. Руткевич: Шарль Моррас как античный язычник

Афины, Флоренция, Прованс — вот святые места Морраса. Культ античности и скептицизм сблизили его в то время с А. Франсом.

Искусство примиряет человека с его уделом, но лишь в том случае, если это подлинное искусство, творящее прекрасные формы, способные на время дать человеку забвение своих страданий. Отличие от Шопенгауэра заключается в том, что взгляд на искусство у Морраса изначально политический: искусство либо служит цивилизации, либо ее разрушает.

Романтический нигилизм коренится в самой природе человека, хаотичного и аморального существа. Обуздать этот хаос необходимо разуму и традиции — этого требует уже инстинкт самосохранения. Но разум человека слаб, он должен опираться на нечто ему предшествующее и прочное. Кровь и почва, основывающаяся на них традиция представляют собой природную данность, столь же иррациональную, как и хаос страстей. Традиция способна направлять разум и волю, она делает человека человеком.

Однако никакой духовной традиции Моррас не знает — не только в смысле «традиционализма» Генона, но и с точки зрения католицизма. Церковь важна для него исключительно как социальный институт, который дисциплинирует души. Католичество «с его сенсуализмом, идеей телесной красоты, чувством земной любви, радостью по поводу всего природного» для Морраса ценно как некая современная форма язычества.